Усадьба ПАЛЬНА-МИХАЙЛОВКА

Усадьба Стаховичей, Свх Пальна-Михайловский, Липецкая область, Россия

В двадцати километрах от Ельца находится редкий по красоте усадебный комплекс – Пальна-Михайловка. Это имение, созданное усилиями представителей рода Перваго и династии Стаховичей, живописно раскинулось на двух берегах бурной реки Пальна. Архитектурный ансамбль Пальна-Михайловки по праву можно считать одним из самых интересных и хорошо сохранившихся образцов усадебной архитектуры Липецкой области. 
            Какие «три ипостаси» своего имения выделяли Стаховичи? Как выглядел «петровский дом» усадьбы? Какие архитектурные шедевры Пальны были созданы знаменитыми архитекторами Доменико Жилярди и Александром Витбергом? Дошли ли до наших дней росписи Джованни Скотти, ставшие украшением одного из особняков усадьбы и последней работой художника? Что стало с одним из первых в России памятников Пушкину, который был установлен в парке Стаховичей? Какие архитектурные стили присутствуют в комплексе построек Пальна-Михайловки?
            Ответы на эти и другие вопросы вы найдете в моем первом материале об архитектуре усадьбы Пальна-Михайловка. А в скором будущем я подготовлю для вас второй пост, в котором расскажу про самых известных владельцев имения, их деятельном потомке Михаиле Стаховиче, возродившем усадьбу в наши дни, знаменитых гостях Пальны и судьбе имения в советские годы.



Развитие усадебного комплекса в Пальне происходило на протяжении нескольких столетий. В истории этого имения существует масса интересных фактов. Большинство сведений об усадьбе, дошедших до наших дней, получены благодаря активной публицистической деятельности нашего современника, прямого потомка семейства Стаховичей, Михаила Стаховича.

Рассказывая о становлении Пальна-Михайловки, необходимо осветить историю ее двойного названия. Село, в котором сейчас находится известная в Липецкой области усадьба Стаховичей, находится в двадцати километрах от старинного русского города Ельца. Оно расположено на реке Пальна – отсюда и первая составная часть его названия. «Михайловкой» этот населенный пункт был назван в честь одного из владельцев усадебного комплекса, раскинувшегося на этих землях – Михаила Перваго.

Семейство Перваго владело Пальной со второй половины XVIII века. В это же время в селе начал складываться большой и преуспевающий усадебный комплекс. Наибольшее развитие усадьба получила при Михаиле Перваго. Будучи видным государственным и общественным деятелем, масоном и любимцем светского общества, он внес существенный вклад в историю дворянской России. Он стал героем воспоминаний Михаила Толстого, в котором он дает интересные и емкие характеристики личности паленского барина. В этих мемуарах содержатся и важные сведения об облике Пальна-Михайловки двухсотлетней давности. Так, согласно этим сведениям, Михаил Перваго был страстным садоводом и, исходя из собственных знаний и вкусов, распланировал собственный сад с паркой площадью в 26 десятин. Новый дом в Пальне был спроектирован по проекту знаменитого архитектора Александра Витберга, «брата» Михаила Перваго по масонской ложе. Он был построен в 1820 году. Росписи в пальнинском особняке были выполнены известнейшим живописцем Джованни Скотти. Этот заказ стал последней работой художника.



У Михаила Перваго и его супруги Елизаветы Михайловны было трое детей. Их дочь Надежда вышла замуж за капитана Александра Ивановича Стаховича. С тех пор история Пальна-Михайловки стала неразрывно связана с семейной летописью этой фамилии. Брак Александра и Надежды Стаховичей был счастливым. Будучи открытыми и добрыми, они часто принимали гостей, направляли значительные суммы денег на благотворительность и с любовью обустраивали свое поместье.



Пальну условно делили на две части: Михаил Перваго владел правобережной частью имения – ее принято было называть Михайловкой, а левобережной – Алексеевкой, его бездетный брат Алексей. Это исторически сложившееся деление послужило последующему развитию усадебного комплекса.

Надежда Стахович завещала Михайловку своему сыну Александру, а Алексеевку –Михаилу. После того, как Михаил Стахович был убит собственным бурмистром, Пальна-Михайловка воссоединилась.

На «старой» - Михайловской стороне, находился «петровский» дом. По сведениям, содержащимся в воспоминаниях нашего современника, Михаила Стаховича, этот особняк был гораздо старше «витбергского дома».

В Пальне находится настоящая «архитектурная жемчужина» - домовая церковь-усыпальница Стаховичей.

Храм Михаила Архангела был возведен в первой трети XIX века по проекту архитектора Доменико Жилярди. Архитектурные формы этого величественного здания относятся к стилю ампир. Храм Михаила Архангела в Пальне – единственное в Липецкой области творение зодчего Доменико Жилярди и один из самых ярких в регионе памятников архитектуры.

Облик усадьбы подвергся значительным преобразованиям в начале XX века. 1907 году старый дом, неожиданно для всех домочадцев, полностью сгорел. На его месте построили новый особняк, но, как отмечал Михаил Стахович, он представлял собой уже совсем «не то».



К сожалению, до наших дней не дошел и первоначальный вариант «витберского дома». Старинный особняк сгорел, и, на его месте Стаховичи построили новый дом, архитектурные формы которого полностью воспроизводили внешний вид своего «предшественника», спроектированного талантливым зодчим.

Пальна-Михайловка представляет собой один из наиболее цельных и хорошо сохранившихся архитектурных комплексов в Липецкой области. И, особенно примечательно то, что этому благотворному явлению во многом способствовал прямой потомок рода Стаховичей.

Особенного внимания заслуживают интерьеры нового особняка Стаховичей, которые с любовью и творческим подходом обустраивали его родители:

- «Все планы нового дома были набросаны матерью; вся его внутренняя отделка, вплоть до мельчайших подробностей обстановки, была делом ее труда, забот и вкуса. Он был кирпичный, сливочного цвета, в чисто английском стиле, с выступами, треугольными фронтонами, пучками высоких труб. Комнаты были большие, очень высокие, выкрашенные светлой масляной краской; сквозь многостворчатые окна лился свет; лестницы были белые, коридоры широкие; обилие света и воздуха должно было благотворно действовать на душу и здоровье детей. В убранстве его не было ничего случайного; все было продумано тщательно и с любовью; во всем проглядывал культурный и точный вкус моей матери. На своих путешествиях, в музеях, из альбомов и специальных журналов она зарисовала все, что поражало ее и могло пригодиться для ее нового дома. И у нас можно было найти и большие, до потолка, голландские печи из бело-синих расписных изразцов, и резные двери светлого дуба, точное воспроизведение какого-то флорентийского церковного портала, и глубокий камин в столовой, заимствованный из нюрнбергского дома Альбрехта Дюрера. Эта столовая со своими выдававшимися полукругом высокими окнами, прикрытыми ioiles de Genes, с темными балками потолка и аркой мореного дуба, с тяжелыми петровскими стульями, со старыми дельфтами и блестящей медной английской посудой на дубовых поставцах была по своим размерам и сочетанию красок одной из самых красивых комнат, которые мне приходилось видеть. Очень привлекательна была и моя комната, огромная и светлая, с голубыми стенами и белыми колоннами. Это был красивый, бодрый, радостный дом; ему недоставало только прелести старины», - вспоминал об обстановке своего гома Михаил Стахович.

«Большой серый деревянный дом с белыми колоннами и зеленой крышей состоял из двух домов: двухэтажного главного здания и другого поменьше, соединенных длинной залой. Постройка была XVIII столетия, какого-то довольно сложного, полумавританского стиля, с куполами, полукруглыми окнами. Но старина ли сгладила углы, или постиг архитектор какой-то секрет, несмотря на причудливый стиль, это было очень гармоничное и очень русское целое, типичный до мельчайших подробностей старый барский дом. Комнаты были низкие, не очень светлые и носили еще названия ушедшей эпохи: девичья, сени, диванная. В столовой висели почерневшие фамильные портреты, писанные крепостными. Двери красного дерева с накладными бронзовыми гениями и венками вели в залу. В этой единственной светлой комнате в четырнадцать окон, с гравюрами в тоненьких рамах и большими бюстами Щепкина и Садовского, со странным диванчиком в виде латинской буквы «S» для двух собеседников, сидевших вполоборота друг к другу, носившим какое-то сентиментальное французское наименование позапрошлого века, со старинным роялем и диваном и креслами по углам, сосредоточивалась общественная жизнь дома. В биллиардной, куда уединялась мужская молодежь, биллиарду было, верно, за сто лет, и сработан он был крепостным столяром. Мне думается, что обстановка дома сохранилась в главных чертах с первовских времен», - отмечает в своих воспоминаниях потомок Стаховичей, Михаил Михайлович.